Погосская Н.В., ведущий инженер-программист отдела автоматизации РНТБ

Сидоренко Е.С., ведущий библиотекарь отдела научно-технической литературы и промышленных каталогов РНТБ

Белорусские имена в истории. Магистраль Болеслава Яловецкого: от железных дорог империи до тенистых аллей Сылгудишек

Как инженерный гений и созидательная энергия превратили потомка князей Боженец в пионера прогресса и преданного хранителя родового гнезда.

«Отец принадлежал к той редкой породе людей, для которых созидание было единственной формой существования. Будь то стальные магистрали, разрезающие леса, или камни родового дворца – во всем, к чему он прикасался, чувствовался размах его воли и точность его мысли».

Мечислав Яловецкий

Болеслав Лаврентий Антонович Яловецкий (Баляслаў Антонавіч Ялавецкі – бел., Bolesław Jałowiecki – польск.) [11] родился 10 августа 1846 (по некоторым источникам – 1843) года в католической семье княжеского рода Переяславских-Яловецких (Pieriejesławskich-Jałowieckich), герб Боженец, претендовавшей на происхождение от династии Рюриковичей, в родовом поместье Сылгудишки (Свенцянский уезд, Виленская губерния, в настоящее время на литовском языке: Saldutiškis, Салдутишкис Утенского района Литвы). Отец, Антоний Ежи Яловецкий (Antoni Jerzy Jałowiecki, 1819–1994), богатый землевладелец, имел 500 десятин земли, принимал участие в польском восстании 1863 года. Мать Яловецкого, Анна, происходила из литовских шотландцев клана Макдональдов (1829–1888), носивших прозвище Макбери [8].

Окончив в 1861 году виленскую гимназию, Яловецкий продолжил образование в Санкт-Петербурге, где поступил в Николаевское инженерное училище и обучался там до 1865 года. Принимал участие в восстании 1863 года, в начале восстания тяжело заболел и попал в плен. Его сын, Мечислав Яловецкий, упоминает эти события в своей книге Na skraju Imperium i inne wspomnienia («На краю империи и другие воспоминания»): «Мой отец, тяжело больной, был взят в плен в первые дни начала восстания, и только благодаря заступничеству наших родственников, князей Трубецкого и Волконского, был помилован и, как лучший ученик, получил разрешение окончить учебу» [2].

Путь Болеслава Яловецкого в большую инженерию начался блестяще: имя выпускника Николаевской инженерной академии (1870 г.) было выбито на почетной доске среди лучших студентов. Пройдя стажировку в Чехии и Австрии, молодой штабс-капитан быстро перерос кабинетную службу в столичных управлениях. Его истинным призванием стали масштабные стройки империи.

В 1870-х годах Яловецкий буквально живет «в поле»: он прокладывает Либаво-Роменскую железную дорогу через Вильно, Минск и Гомель, а позже участвует в строительстве Владикавказской магистрали. Но его талант не ограничивался рельсами и шпалами. Именно Болеславу Петербург обязан одним из своих главных украшений – гранитной Адмиралтейской набережной. За этот проект он удостоился личной благодарности императора Александра II и чина капитана. Позже, с 1875 по 1878 год, Болеслав Яловецкий принимает участие в строительстве Владикавказской железной дороги на участке Ростов – Владикавказ.

Практик до мозга костей, Яловецкий не просто строил – он систематизировал опыт. Его статьи в «Инженерных записках» переросли в двухтомник «Вода, топливо и паровозные котлы», ставший настольной книгой для целого поколения российских железнодорожников. Так, в сплаве изнурительных строек и глубокой научной мысли ковался авторитет человека, которого позже назовут «королем узкоколеек».

Свою военно-инженерную службу Яловецкий завершил в 1885 г., будучи кавалером ордена Святой Анны 3-й степени. Об этом сообщила газета «Русский инвалид» (№ 105 от 16 мая 1883 года): «Высочайшій приказъ по военному вѣдомству: Мая 15-го дня сего года, въ Москвѣ. ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОРЪ ВСЕМИЛОСТИВѢЙШЕ СОИЗВОЛИЛЪ пожаловать ордена: по управленіямъ Военнаго Министерства …Св. Анны 3-й степени состоящему въ распоряженіи Главнаго Инженернаго Управленія, Болеславу Яловецкому…»

Целых пятнадцать лет – с 1886 по 1901 год – Болеслав Яловецкий стоял у руля легендарного Александровского механического завода в Санкт-Петербурге. Под его началом предприятие превратилось в индустриального гиганта, не уступавшего лучшим заводам Европы [4]. Это была эпоха технологического прорыва: империя начала двигаться на собственных скоростях.

«В это время началось строительство новых высокоскоростных паровозов, полностью изготовленных из отечественных материалов, что позволило отказаться от импорта более сложных деталей из Англии. Расчет и конструкцию нового паровоза выполнил технический советник завода профессор Николай Леонидович Щукин, коллега Яловецкого по Академии военных инженеров и друг семьи, в которой он был постоянным и всегда желанным гостем», – вспоминал сын Болеслава Яловецкого Мечислав.

Имя Яловецкого-изобретателя неразрывно связано и с безопасностью первых лиц империи. Именно он проектировал специальные составы для царской семьи. Прочность его конструкций прошла самое суровое испытание в октябре 1888 года во время страшного крушения императорского поезда у станции Борки. В той катастрофе, унесшей многие жизни, Александр III и его близкие чудом уцелели. Тяжелые, сверхпрочные вагоны, созданные по расчетам Яловецкого, в которых находилась царская семья, выдержали удар.

Из книги воспоминаний сына Яловецкого Мечислава: «Его Императорское Величество соизволил выразить удовлетворение крепкой конструкцией вагонов. …Через несколько месяцев был издан императорский указ, дающий отцу орден высокого класса и право приобретать в собственность земли в Литве, что в обоих случаях было чрезвычайно редкой наградой поляка. Отец воспользовался этим, скупив наши бывшие земли, конфискованные после восстания у моего деда. Будучи уже в звании генерала военных инженеров, отец подал в отставку, чтобы вести собственные дела и лично заботиться о наших имениях…» [2].

Сенатские ведомости опубликовали Указ от 28 декабря 1890 года о награждении Болеслава Лаврентия Яловецкого орденом Св. Станислава  II степени.

Яловецкий – автор многих технических изобретений. Он спроектировал вагон для перевозки скоропортящихся грузов, переносные железные дороги, а также оборудование к ним системы «Дольберг–Яловецкий» (Dolberg-Jałowiecki) для военных целей и нужд сельского хозяйства. Запатентованные пролеты системы соединялись крюковыми креплениями (без винтовых соединений), в этой системе использовались безыгольные автоматические стрелочные переводы. По проекту Болеслава Яловецкого на Александровском механическом заводе был налажен выпуск вагонов 2-го класса, имевших мягкие пружинные сиденья или, для желающих, спальные отделения (так называемые кресло-кроватные вагоны). Его патенты были не просто бумагами – они становились реальным стуком колес на тех самых узкоколейках, которые он прокладывал сквозь глухие леса.

К началу Первой мировой войны Александровский завод под руководством Яловецкого уже выпускал сложнейшую технику – от санитарных поездов до бронированных вагонов. Но главным делом жизни Болеслава стало Первое общество подъездных железных путей. За этим названием скрывалась прорывная идея: связать глухие уголки империи сетью недорогих и маневренных узкоколейных дорог.

Проект, подготовленный совместно с Федором Енакиевым, получил зеленый свет благодаря поддержке министра финансов Сергея Витте, который высоко ценил деловую хватку Яловецкого. В марте 1892 года Александр III утвердил устав Общества, и работа закипела. Первым испытанием стала линия от Свенцян до Березвеча (ныне Глубокое). Скорость движения достигала 25–30 верст в час, пассажирские вагоны 2-го класса были оборудованы мягкими пружинными сиденьями со спинками, а для желающих имелись спальные отделения. Первая очередь новой железной дороги (Свенцяны – Поставы, 66 верст) открылась для движения 11 ноября 1895 года, а 1 июля 1897 года начала действовать вторая очередь (Поставы – Березвеч, 53 версты). Колея в 750 мм – вдвое уже, чем на магистральных железных дорогах Российской империи – позволила строить быстро и экономно.

Результат был ошеломляющим: узкоколейка не просто пошла по лесам Виленского края – она принесла туда достижения цивилизации, послужила толчком для экономического и технологического развития региона. Вместе с рельсами сюда пришел телефон, а местные хозяйства получили выход на европейские рынки – начался массовый экспорт молочных продуктов.

Вскоре стальные нити Общества буквально «опутали» Прибалтику и Украину сетью путей, связав их с центром империи и европейскими рынками: Пернов-Ревельские подъездные пути, Южные подъездные пути и другие. К 1913 году оно контролировало более 1149 верст путей – почти половину всех узкоколеек огромной страны. Это была крупнейшая частная транспортная империя, которая заботилась о людях: паровозные бригады получали не только служебные квартиры, поверстные и суточные доплаты, но и премии за экономию топлива. Свенцянская ветка превратилась в мощную артерию, навсегда изменив облик региона. Действовала эта железная дорога весьма эффективно. Как свидетельствует статистика перевозок за 1913 г., ее общий грузооборот составил 8327 тыс. пудов, в том числе 823 тыс. – хлебных грузов, 175 тыс. – каменной соли, 61 тыс. – нефти и керосина. Трудились на ней в то время 525 рабочих и служащих [6].

Помимо железнодорожных путей, компания строила на заказ переносные рельсовые пути с подвижным составом, изготавливала вагоны и вагонетки, торговала машинами и инструментами для добычи и прессования торфа, переносными лесопильными заводами.

Развитие промышленных и узкоколейных железных дорог пришлось на период интенсивной индустриализации России. В то время такие линии были неотъемлемой частью технологических процессов и представляли собой одну из основ транспортной системы страны.

Компания развивалась весьма интенсивно, и перед Первой мировой войной капитализация общества достигла 27 млн рублей, а Яловецкий получил негласный титул «короля узкоколейки». Свой капитал он вложил в крупные помещичьи имения.

Б.А. Яловецкого и Ф.Е. Енакиева давно связывала тесная дружба и общее дело. Они вновь задумали проект государственного масштаба. Понимая, что ресурсов одной империи недостаточно, а стремительное развитие железных дорог и перевооружение Черноморского флота требуют колоссальных объемов металла, друзья-партнеры решаются на смелый шаг – привлечение европейского капитала для создания Русско-Бельгийского металлургического общества. Яловецкому удалось невероятное: объединить интересы крупнейших игроков рынка. С бельгийской стороны за проект поручились индустриальные гиганты – Societe Generale (основатель промышленности Бельгии) и Societe Saint-Leonard (производитель паровозов, машин и инструментов), а финансовый тыл в Петербурге обеспечили ведущие международные банки [7].

Это был союз на равных: по условиям соглашения, в правление вошли по три представителя от каждой страны, а возглавил компанию российский подданный. В ноябре 1894 года Яловецкий и Енакиев представили устав нового общества министерству финансов. Это был не просто бизнес-план, а фундамент будущего промышленного сердца Донбасса, созданный благодаря дипломатии и безупречной репутации Болеслава Антоновича.

28 ноября 1894 года Енакиев и Яловецкий подали на рассмотрение Министерства финансов Российской империи проект устава Русско-Бельгийского металлургического общества, и на имя министра путей сообщения было отправлено прошение с просьбой запланировать правительственные заказы новому предприятию: «Имею честь доложить Вашему Высокопревосходительству, что мы решились образовать в России Металлургическое предприятие. С этой целью означенные лица вошли в предварительное соглашение с одним из крупных землевладельцев в Донецком бассейне на покупку принадлежащих ему земель, изобилующих минеральными богатствами, каменным углем и железною рудою, и заключили условия с первоклассными кредитными учреждениями относительно реализации весьма значительного акционерного капитала. Техническая сторона предприятия обставлена таким образом, что рядом с лучшими русскими специалистами Общество будет пользоваться сотрудничеством… бельгийских заводов в области металлургического производства и постройки подвижного состава. С финансовой стороны за русскими капиталами оставлено преобладающее значение в развитии всего дела… К началу 1897 г. заводы нового общества могут быть вполне закончены и пущены в действие для изготовления рельс, скреплений и других принадлежностей пути и подвижного состава железных дорог».

Проект устава Русско-Бельгийского металлургического общества одобрил министр финансов С.Ю. Витте: «Увеличение производства железа, стали и изделий из них, а равно расширение машиностроения приобретает особенно важное значение в настоящее время…»

В мае 1895 года Министерство финансов предоставило в Комитет министров проект устава акционерного общества, который был «ВЫСОЧАЙШЕ утвержденъ 2/14 Iюня 1895 года» императором с основным капиталом в 8 000 000 рублей «для развития в пределах Европейской России промышленностей металлургической и машинно-кораблестроительной, устройства и содержания горных заводов и разработки рудников и копей, а равно для торговли предметами производства сих заводов и рудников, как в ИМПЕРИИ, так и за границею».

Обществом были выпущены и успешно проданы 32 тысячи акций, и 19 июня 1895 года в Санкт-Петербурге состоялось собрание акционеров. Председателем правления был избран Андрей Андреевич Бунге. Надворный советник Яловецкий вошел в правление, а управляющим делами правления был назначен Федор Егорович Енакиев.

«В четырех верстах от старого Петровского завода, на земле, купленной у князя Долгорукова, начали строить новый завод. В широкой ложбине возводились две доменные печи, два бессемеровских конвертора, рельсопрокатные, механические и чугунолитейные отделения, 120 коксовых батарей. Одновременно со строительством завода построили несколько каменноугольных рудников: «Веровский», «Нарьевский», «Бунге» и «Софиевский».

Успех не заставил себя ждать: уже в ноябре 1897 года на новом заводе был выплавлен первый металл. Масштабы поражали воображение даже искушенных инженеров: две огромные доменные печи, сотни коксовых батарей и мощные конвертеры работали на руде Кривого Рога, превращая ее в тысячи пудов первоклассной стали и рельсов.

Завод, получивший название «Петровский», стал ядром нового индустриального мира. Вскоре само место на карте – поселки и рудники вокруг предприятия – обрело имя в честь соратника Яловецкого, Федора Енакиева. Так на юге России родился город Енакиево.

Предприятие росло стремительно. К 1900 году капитал общества взлетел до фантастических 15 миллионов рублей, а запуск новых мартеновских печей вывел завод в число крупнейших в империи. Перед самой Первой мировой войной это был уже настоящий «город в городе»: шесть доменных и семь мартеновских печей, прокатные станы и собственный флюсодоломитный комбинат работали как единый, четко отлаженный механизм. Для Яловецкого этот проект стал вершиной его стратегии – соединить иностранный капитал, русскую руду и инженерный гений, чтобы дать стране сталь, по которой пойдут поезда.

Вместе с заводом рос и город: если в конце XIX века здесь трудилось меньше трех тысяч человек, то к 1916 году население Енакиева выросло более чем в пять раз, достигнув 16 тысяч жителей. Империя Яловецкого и его партнеров к этому времени была огромна – это и металлургические заводы, и литейные цеха, и собственные рудники в Екатеринославской губернии.

После Октябрьской революции 1917 года предприятие было национализировано, но заложенный Яловецким фундамент оказался настолько прочным, что завод десятилетиями оставался опорой страны. Он выстоял в Великую Отечественную войну, работая на нужды фронта, и возродился в мирное время, пройдя масштабную реконструкцию. Дело, начатое скромным штабс-капитаном, превратилось в промышленного титана, который продолжает ковать металл и по сей день.

Деловая география Яловецкого не знала границ: в 1898 году его интересы достигли Ревеля (ныне Таллин), где он возглавил правление знаменитого вагоностроительного завода «Двигатель» (Tehas Dvigatel) с основным капиталом в 3 миллиона рублей золотом. Целью акционерного общества было «устройство и эксплоатація заводовъ, изготавливающихъ паровозы, вагоны и всякаго рода желѣзнодорожныя принадлежности, а равно отдачу въ наемъ подвижнаго состава желѣзнымъ дорогамъ, обществамъ, товариществамъ и частнымъ лицамъ». Директором мог быть акционер, имевший не менее 75 акций по 125 рублей золотом каждая. Это было мощное предприятие с огромным капиталом, а статус директора требовал не только таланта, но и личного финансового участия, благодаря которому Болеслав Антонович обрел репутацию одного из столпов российской промышленности.

К 1915 году заслуги Яловецкого были признаны государством – он получил чин действительного статского советника, что соответствовало званию генерал-майора. В его руках сходились нити управления крупнейшими компаниями: он руководил Первым обществом подъездных путей, следил за безопасностью паровых котлов по всей стране и входил в элиту промышленного союза России.

Однако за строгим мундиром скрывалось сердце филантропа и просветителя. Болеслав Антонович успевал все: выступать с блестящими докладами в Русском техническом обществе, основывать научные союзы и десятилетиями опекать благотворительное общество при храме Святой Екатерины. Он был человеком того редкого масштаба, для которого технический прогресс был немыслим без культуры, науки и заботы о ближнем.

Политический вес Болеслава Яловецкого рос так же стремительно, как и его заводы. Он стал одним из архитекторов земского самоуправления в родном крае, стремясь обеспечить порядок и процветание в Виленской, Гродненской и Ковенской губерниях. В 1906 году доверие земляков привело его в кресло депутата Первой Государственной думы. Там, в самом сердце парламентских бурь, Яловецкий отвечал за то, что знал лучше всего, за финансы, став ключевым членом финансовой комиссии.

Его экспертное мнение ценили на самом высоком уровне: он выступал консультантом Министерства земледелия и государственных имуществ, руководил внешнеторговыми операциями Северного торгово-промышленного товарищества и осуществлял технический надзор за транспортными системами в масштабах всей империи. Даже в грозные годы Первой мировой войны его опыт оказался незаменим – Болеслав Антонович служил в Генеральном штабе Российской империи, отвечая за сложнейшие логистические узлы воюющей страны.

Это был уникальный сплав: аристократ по духу, генерал по чину и инженер по призванию, он входил в элиту промышленного и торгового совета России. Яловецкий был тем редким политиком-практиком, который мерил успех государства не красивыми речами, а прочностью мостов, эффективностью торговли и благополучием своих избирателей.

Болеслав Яловецкий всегда оставался человеком глубокой души и щедрого сердца. В Петербурге он стал негласным покровителем «лынтупского землячества»: помогал выходцам из родных мест найти жилье, получить образование и встать на ноги в большой столице.

Но, пожалуй, самой яркой страницей его меценатства стала поддержка будущего «певца Арктики», художника Александра Борисова. Вместе с генералом Боголюбовым Яловецкий стал для юноши не просто спонсором, а настоящим учителем. Он лично помогал талантливому студенту осваивать точные науки – физику и геометрию, необходимые для поступления в Академию художеств. «Каким могучим бойцом всегда уходил я от этих добрых людей! Я говорил себе: так нет же! Никогда я не погибну и не сдамся», – вспоминал позже Борисов, чья воля к жизни крепла после каждой встречи с наставником.

Эта признательность обрела поистине вечную форму. В 1902 году, во время опасной экспедиции на Новую Землю, Александр Борисов нанес на карту открытый им мыс в заливе Незнаемый, назвав его в честь своего благодетеля мысом Яловецкого. Имя инженера-созидателя навсегда замерло среди льдов Арктики как напоминие о том, что настоящая поддержка способна пережить века.

За грандиозными стройками, политическими бурями и меценатскими проектами всегда стоял надежный тыл – семья Болеслава Яловецкого. В 1870 году он заключил брак с Аниелой Виткевич (Aniela Witkiewicz, 1854–1918), представительницей древнего рода Шемиот и сестрой знаменитого художника, архитектора, теоретика искусства Станислава Виткевича. Этот брак не просто объединил два влиятельных рода, но и принес в жизнь сурового инженера дух высокого искусства и глубоких интеллектуальных традиций.

В гармоничном союзе выросли трое детей, каждый из которых наследовал таланты отца и матери. Старшая дочь Ядвига (Jadwiga Aniela Tekla Jałowiecka, 1875–1951) и ее сестра Анжела (Aniela Jałowiecka, ок. 1880–1935), ставшая супругой видного политика Тадеуша Белины, сохраняли светские и культурные традиции дома. Но именно сыну Мечиславу (Mieczysław, 1876–1962) – блестящему дипломату, агроному и художнику – было суждено совершить главный семейный подвиг: спустя десятилетия он по памяти воскресит на бумаге мир своего детства, позволив нам сегодня заглянуть за фасады родового имения в Сылгудишках.

«Мой отец принадлежал к той редкой породе людей, которые не могут просто владеть землей – они должны ее преображать. Там, где другие видели болото, он видел зеркальное озеро; там, где стоял ветхий сарай, он уже рисовал в уме контуры современной мельницы», – говорил сын Яловецкого Мечислав.

Если Санкт-Петербург был для Болеслава полем великих свершений, то Сылгудишки стали тихой гаванью, наполненной ароматом роз. Это имение, раскинувшееся на самой кромке дремучих лесов, Мечислав Яловецкий называл истинным «шляхетским гнездом», настоящим «сердцем» их рода, где Болеслав и Аниела воплотили свои мечты о гармонии природы и архитектуры.

Архитектура дома была безупречна в своей классической строгости: белоснежный фасад с массивным портиком и четырьмя колоннами ярко выделялся на фоне густой зелени парка. Каменный дворец в стиле классицизма, построенный еще в 1830-х годах, при Болеславе был обновлен. Фасад имел нежный пастельный оттенок, который на закате казался розовым, что в сочетании с белыми колоннами создавало очень романтичный облик. Главной страстью Аниелы Яловецкой были розы. Перед главным входом в усадьбу и вдоль террас были разбиты огромные розарии. По воспоминаниям Мечислава, мать выписывала редкие сорта из Франции и Англии. Летом аромат роз наполнял все комнаты дома, а гости вспоминали Сылгудишки как «дом, утопающий в цветах». Благодаря множеству розовых кустов за Сылгудишками даже закрепилось название «Розовая усадьба».

Внутри дом жил своей, особенной жизнью. В библиотеке, пахнущей кожей старинных переплетов, Болеслав отдыхал от чертежей локомотивов, а в светлой «белой гостиной» под звуки рояля подавали чай в тонком фарфоре.

Мечислав вспоминал, что уют Сылгудишек был почти осязаемым: от треска дров в изразцовых печах до густого, дурманящего запаха роз, который проникал сквозь открытые окна, смешиваясь с ароматом свежего сена и леса. Здесь время словно замедляло свой бег, позволяя инженеру империи снова стать просто главой большого и любящего семейства.

В семейном дуэте Яловецких царила гармония: пока Аниела наполняла пространство нежностью цветов, Болеслав превращал парк в масштабный научный проект. Заложенный в конце XIX века на двух гектарах, парк стал живой лабораторией. Здесь прижились более 70 видов растений со всего мира – от Центральной Европы до Северной Америки. Для Литвы того времени этот парк был настоящей экзотикой.

Особой гордостью хозяина стали лиственницы, со временем выросшие до исполинских размеров [9]. Благородные кедры и сосны Веймутова наполняли воздух густым ароматом хвои, а тенистые липовые аллеи приглашали к долгим прогулкам. Особенное место заняла 50-метровая «аллея любви» из вековых мелколистных лип. Но главной ценностью коллекции и сегодня считают редкие остролистные клены с багряной листвой, серебристые пихты и серый грецкий орех. С 1958 года этот уникальный природный ансамбль имеет статус природного памятника.

Архитектура парка была продумана до мелочей: регулярные линии у самого дома плавно растворялись в пейзажной части, уводящей к лесу и зеркальной глади озера. Болеслав спроектировал дорожки как цепочку живых картин – из каждой точки открывался новый вид: то на стройный шпиль костела, то на тихий пруд. Глядя, как отец обходит свои владения, Мечислав осознавал масштаб его замысла: «Он сажает эти лиственницы не для себя, а для тех, кто будет гулять здесь через сто лет. Он строил на века».

В своих воспоминаниях Мечислав называл Сылгудишки местом «высшего порядка». Он бережно хранил в памяти образы отца, проверяющего каждое дерево, и матери, срезающей первые розы для домашнего декора. Для сына этот парк стал символом нерушимости семьи перед бурями XX века.

В Сылгудишках Болеслав Яловецкий проявил себя не только как эстет, но и как талантливый инженер-хозяйственник. До нашего времени там сохранился комплекс построек, который дает возможность понять масштаб его деятельности: уникальный ледник (Ledo rūsys), построенный в конце XIX в. – начале XX в – огромное сооружение, сложенное из массивных колотых валунов. Внутри него круглый год сохранялась минусовая температура благодаря льду, который зимой привозили с соседнего озера и перекладывали соломой. Здесь хранились запасы продуктов для семьи и многочисленных гостей, действовала хорошо продуманная система естественной циркуляции воздуха, которая защищала продукты от сырости и плесени. Ледник прекрасно сохранился и сегодня является одной из главных архитектурных достопримечательностей местечка.

Не менее интересна судьба кирпичного амбара (Svirnas). При Яловецких он служил для хранения зерна, а в 1928 году его стены стали основой для строительства костела Святого Франциска Ассизского. Так хозяйственные постройки прошлого превратились в архитектурные символы местечка, сохранив память о старом хозяине.

Болеслав модернизировал старую мельницу, превратив ее в передовое для того времени предприятие. Водяная мельница обеспечивала мукой нужды не только поместья, но и всей округи. Остатки фундаментов и гидротехнических сооружений, напоминающие об инженерном гении владельца, до сих пор можно найти у водоема. Хозяйственный двор, жилые дома для прислуги и рабочих, конюшни, где располагались породистые лошади, и каретный сарай – все вместе это составляло процветающее имение. Вокруг усадьбы до сих пор сохранилось несколько деревянных и кирпичных домов начала XX века. Мечислав вспоминал, что, развивая бизнес, Болеслав не забывал о людях: он стремился создать «образцовое поселение», строя для рабочих качественное и добротное жилье.

Болеслав Яловецкий, будучи выдающимся инженером путей сообщения и «железнодорожным королем», перенес передовые технологии того времени, использовавшиеся при строительстве вокзалов и элитных петербургских особняков, в свои загородные резиденции. В Сылгудишках он создал системы, которые для начала XX века казались местным жителям настоящим чудом техники.

Болеслав спроектировал систему скрытого тепла, при которой вместо обычных громоздких печей в каждой комнате использовалось центральное отопление. В цокольном этаже располагалась мощная котельная, а внутри кирпичных стен были проложены специальные керамические каналы. Горячий воздух от печи поднимался по ним и выходил через декоративные латунные решетки в полу или в нижней части стен. Стены дворца прогревались целиком, что позволяло поддерживать стабильную температуру в огромных помещениях с высокими потолками, не загромождая интерьеры печами. Камины в залах выполняли эстетическую роль или служили для дополнительной вентиляции, в то время как основная работа системы была скрытой.

Наладил Яловецкий и систему водоснабжения, причем не просто провел воду в дом, а создал замкнутый технологический цикл. Так, была пробурена глубокая скважина, а на территории усадьбы возведена водонапорная башня. С помощью паровых насосов вода поднималась в резервуары на верхних этажах, откуда под естественным давлением поступала в ванные комнаты и на кухню. В котельной были установлены огромные медные баки (бойлеры), которые нагревались от той же печи, что и воздух для отопления.

Кроме того, Болеслав использовал особенности рельефа, обустроив систему самотечного водоотвода: часть воды и дождевой сток по системе труб направлялись в оранжерею Аниелы, где поддерживался тропический уровень влажности, а излишки воды из парка и от дома уходили в озеро, не затапливая подвалы и ледник.

В Санкт-Петербурге Яловецкие занимали исключительное положение, объединяя вокруг себя самых влиятельных людей того времени. Дом Болеслава Яловецкого на Надеждинской улице был не просто семейным очагом, а настоящим интеллектуальным центром столицы. Мечислав Яловецкий с ностальгией вспоминал эти вечера: «Мы обычно встречались за столом, полным гостей. Чаще всего это были коллеги отца из Академии военных инженеров. Но также здесь бывали профессор Николай Щукин, будущий министр путей сообщения, князь Хилков, известный политик Кузьмин-Караваев, старый граф Гейден и сам министр финансов Сергей Витте».

Аниела Яловецкая была истинным «художником в душе». В светских салонах столицы ее знали как сердце польской интеллигенции: она читала лекции, писала острые статьи и популяризировала творчество своего талантливого брата, художника Станислава Виткевича. Последним большим трудом Аниелы должна была стать книга о зяте – выдающемся политике Владиславе Жуковском, но внезапный уход оставил эту летопись семьи неоконченной.

Не менее яркий след в истории оставила старшая дочь Аниелы и Болеслава Яловецких – Ядвига Жуковская (Żukowska), которую в семье называли Адой. Женщина редкой смелости и безупречных манер, она гармонично сочетала в себе таланты филантропа, общественного деятеля и успешной бизнес-леди. По словам Мечислава, «она обладала и манерами господина, и смелостью прекрасной женщины». Ядвига входила в наблюдательные советы крупных банков, при этом оставаясь активным борцом за права женщин и христианские ценности [1]. В первом браке, заключенном 31 июля 1899 г. с финансистом, промышленником, публицистом, политиком, депутатом Второй и Третьей Государственных Дум Владиславом Жуковским (Władysław Seweryn Żukowski), Ядвига родила двух дочерей – Ядвигу (1901–1993) и Терезу (1905–1968). В годы Первой мировой войны она посвятила себя благотворительности – поддерживала детские приюты, организовывала выставки в помощь инвалидам. После смерти мужа в 1916 году переехала из России в Польшу. Вторым мужем Ядвиги Жуковской стал инженер, изобретатель и поэт, генерал Джозеф (Юзеф) Липковский (Józef Lipkowski, 1863–1949), за которого она вышла замуж 24 октября 1923 года и с тех пор использовала его фамилию.

Сын Болеслава Яловецкого Мечислав – помещик, агроном, дипломат, писатель, художник. Он занимал высокие посты в Министерстве сельского хозяйства Санкт-Петербурга и представлял интересы империи в Германии, но его главной миссией стало искусство. Он посвятил свою жизнь написанию акварелей – чтобы «удержать то, что рассыпается в прах».

Около 1500 акварелей Мечислава Яловецкого – это уникальная визуальная летопись утраченного мира дворянских усадеб Восточной Европы (территории современных Беларуси, Литвы, Польши). На них запечатлены усадьбы, дворцы, костелы и сельские пейзажи Северо-Западного края Российской империи в том виде, в котором они существовали до потрясений XX века. Поскольку многие из этих зданий были разрушены во время войн или заброшены, его работы часто являются единственным сохранившимся визуальным свидетельством их архитектурного облика. Акварели послужили бесценным дополнением к его знаменитым воспоминаниям «На краю Империи». Рисунки позволяют читателю буквально увидеть атмосферу жизни шляхты и студентов конца XIX – начала XX века. Его работы отличаются тщательной детализацией архитектуры, при этом сохраняют мягкость и «воздушность», характерную для классической акварели. Большая часть оригиналов и личный архив Яловецкого находятся в Гуверовском институте (Стэнфордский университет, США), где они были оцифрованы и доступны исследователям.

Мечислав Яловецкий сделал невозможное: он не просто сохранил факты и историю рода, а передал атмосферу эпохи, заставив мир Яловецких ожить спустя столетие.

«Дорога, петляя между вековыми соснами бора, внезапно выводила к широкой аллее. В конце ее, словно вырезанный из белого мрамора на фоне густой зелени, вырастал наш дом. Главный портик с массивными колоннами в стиле строгого классицизма придавал зданию достоинство, а над ним, на высоком фронтоне, гордо замер наш герб… В этот миг из открытых окон доносился густой, почти осязаемый аромат роз, а белизна стен в лучах заходящего солнца обещала покой и незыблемость того мира, который мы называли домом».

Род Переяславских-Яловецких по праву гордился своим происхождением, ведь его корни уходили вглубь веков к древнему княжескому роду Боженец. В этом сочетании княжеского имени и геральдического знака отражалась вся суть их семьи: глубокое осознание своей истории и неразрывная связь с домом, который Мечислав позже с такой любовью увековечит на своих акварелях.

Болеслав Яловецкий умер 10 июля 1918 года в Петрограде, вскоре после смерти своей жены в феврале того же года, и был похоронен в католической церкви Святой Екатерины Александрийской в Санкт-Петербурге рядом с любимой супругой. Друг семьи, настоятель костела прелат Будкевич, поместил их в склеп, а старшая дочь Ядвига стала истинной хранительницей семейного некрополя. Именно ее волей и усилиями прах Болеслава и Аниелы был перевезен из охваченного революцией Петрограда в Вильно в марте 1925 года. Сегодня в катакомбах одного из древнейших исторических некрополей Литвы, на кладбище Росса [3] (сейчас STARA ROSSA) в Вильнюсе, их общее надгробие стоит как символ возвращения домой, на землю предков, которую они так любили и преображали. К слову, право на погребение в катакомбах имели лишь представители привилегированных классов – финансовой и политической элиты, людей хорошо известных, заслуживших общественное призвание.

1 июля 2007 года на станции Лынтупы был открыт памятник Болеславу Яловецкому.

Жизнь Болеслава Яловецкого была подобна железной дороге, которую он строил: прямой, созидательной и связывающей целые эпохи. Блестящий инженер и политик, он оставил после себя не только стальные магистрали, заводы и целые рабочие поселки, но и живую легенду родового гнезда в Сылгудишках. Сегодня, глядя на герб, венчающий фронтоны его имения, мы видим не просто геральдический символ древнего рода, а знак качества целой жизни. Благодаря наследию его сына Мечислава этот мир – с ароматом роз и шумом фонтанов – не затерялся в архивах, а продолжает жить в нашей памяти, напоминая о том, как талант созидателя превращает историю одной семьи в бессмертную летопись эпохи.

Научные труды

1. Яловецкий, Б. А. Вода, топливо и паровозные котлы : в 2 ч. / [соч.] инж. Б. Яловецкого. – СПб. : Тип. М-ва пут. сообщ. (А. Бенке), 1878–1879. – Ч. 1 : Вода, её примеси, влияние их на прочность паровых котлов и средство устранять их вредное влияние. – 1878. – 136 с. ; Ч. 2 : Топливо. – 1879. – 267 с.
2. Яловецкий, Б. А. Пояснительная записка к проекту Устава «Общества подъездных железных дорог в России» / Б. А. Яловецкий. – СПб. : Знаменская типо-лит. С. Ф. Яздовского и К⁰, ценз. 1890. – 4 с.
3. Яловецкий, Б. А. Записка инженера Б. А. Яловецкого по предмету доклада В. Ф. Вигуры и беседы, состоявшихся 12 марта 1898 года в VIII Отделе Русского технического общества / Б. А. Яловецкий. – СПб. : Тип. бр. Пантелеевых, 1898. – 5 с.

Привилегии

1. Привилегия № 8150, выданная из Департамента Торговли и Мануфактур в 1890 г. инженер-подполковнику Болеславу Яловецкому и иностранцу Рудольфу Дольбергу, на стальную шпалу для переносных железных дорог / Яловецкий Б., Дольберг Р. // Свод привилегий, выданных в России в 1890 г. по департаменту торговли и мануфактур, на изобретения и усовершенствования, касающиеся технической промышленности : №№ 81–120. – СПб., 1891. – № 88.
2. Привилегия № 8271, выданная из Департамента Торговли и Мануфактур в 1890 г. отставному инженер-подполковнику Болеславу Яловецкому и германскому подданному Рудольфу Дольбергу, на усовершенствованную систему подвижного состава для переносных железных дорог / Яловецкий Б., Дольберг Р. // Свод привилегий, выданных в России в 1890 г. по департаменту торговли и мануфактур, на изобретения и усовершенствования, касающиеся технической промышленности : №№ 81–120. – СПб., 1891. – № 99.
3. Привилегия № 8793, выданная из Департамента Торговли и Мануфактур в 1890 г. отставному инженер-подполковнику Болеславу Яловецкому и германскому подданному Рудольфу Дольбергу, на усовершенствованную систему верхнего строения переносных железных дорог / Яловецкий Б., Дольберг Р. // Свод привилегий, выданных в России в 1890 г. по департаменту торговли и мануфактур, на изобретения и усовершенствования, касающиеся технической промышленности : №№ 81–120. – СПб., 1891. – № 112.

Список использованных источников

1. Gąsieniec, B. Żukowska Jadwiga Aniela Tekla / B. Gąsieniec // Polski Petersburg : [site]. – URL: https://www.polskipetersburg.pl/hasla/zukowska-jadwiga-aniela-tekla (date of access: 18.02.2026).
2. Jałowiecki, M. Na skraju Imperium i inne wspomnienia / М. Jałowiecki. – Warszawa : Czytelnik, 2015. – 775 s.
3. Śnieżko, A. Cmentarz na Rossie w Wilnie. Katakumby / A. Śnieżko. – Wrocław : Ossolineum, 1970.
4. Адресная книга города С.-Петербурга на 1901 г. : 10-й год изд. / сост. при содействии Гор. обществ. упр. под ред. П. О. Яблонского. – СПб. : Лештуков. паровая скоропеч. П. О. Яблонского, 1901. – 1168 с., 2659 стб., 228 с., 25 л. ил. – URL: https://rusneb.ru/catalog/000199_000009_003929302/ (дата обращения: 08.02.2026).
5. Баляслаў Антонавіч Ялавецкі // Вікіпедыя. – URL: https://be.wikipedia.org/wiki/Баляслаў_Антонавіч_Ялавецкі (дата обращения: 11.03.2026).
6. Векслер, А. Загородный проспект / А. Векслер, Т. Крашенинникова. – М. : Центрполиграф, 2021. – 511 с.
7. Купцов, А. Создание Русско-Бельгийского Металлургического Общества / А. Купцов // Енакиево как на ладони. – URL: http://enakievets.info/publ/enakievo_kak_na_ladoni/ocherki_ob_inzhenere_enakieve/sozdanie_russko_belgijskogo_metallurgicheskogo_obshhestva/109-1-0-2545 (дата обращения: 10.02.2026).
8. Тухольский, З. Переяславский-Яловецкий [Яловецкий] Болеслав / З. Тухольский // Польский Петербург. – URL: https://www.polskipetersburg.pl/hasla/boleslaw-pieriejaslawski-jalowiecki-jalowiecki (дата обращения: 11.03.2026).
9. Федорук, А. Т. Садово-парковое искусство Белоруссии / А. Т. Федорук. – Мн. : Ураджай, 1989. – 247 с.
10. Яловецкий Болеслав Антонович // Боиович, М. М. Члены Государственной Думы : (портреты и биографии). Первый созыв, 1906–1911 г. : (сессия продолжалась с 27 апреля по 9 июля 1906 г.) / сост. М. М. Боиович. – Москва : Тип. Т-ва И. Д. Сытина, 1906. – С. 21.
11. Яловецкий Болеслав Антонович // Википедия. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Яловецкий,_Болеслав_Антонович (дата обращения: 11.03.2026).